Ангелина Гудкова: «Наши слушатели — люди суперподкованные. Не зря я их называю экспертным сообществом по экспертной экспертизе»

Профессиональный журналист или зажигательная радиоведущая? Ангелина Гудкова совмещает в себе обе эти роли, виртуозно переключаясь с сухих фактов на искренний смех. К 25-летию RADIO•R Ангелина рассказала о том, как победить страх перед «глупыми вопросами» и найти в себе смелость посмеяться над собственными ляпами, зачем ей хочется «проораться» перед выходом к микрофону и почему иногда приходится выйти из студии, чтобы прорыдаться.

— Какие эмоции у тебя вызывает выход в прямой эфир и ожидание встречи «лицом к лицу» со своими слушателями? Как ты представляешь себе свою аудиторию?

— Ну, мне кажется, наша аудитория — это люди, которые суперподкованные — во всем причём, потому что не зря я их называю «экспертным сообществом по экспертной экспертизе». Ну и, конечно же, это люди, которые постоянно наполнены крутым настроением. Они это, возможно, отчасти от меня впитывают, но продолжают делиться в рамках эфира и с другими слушателями.

А что я испытываю, когда выхожу в эфир? Ну, это, на самом деле, микс эмоций, потому что мне не терпится с ними поболтать, не терпится их послушать, особенно когда вопросы касаются каких-то жизненных историй. Это суперклассно, потому что так ты настраиваешь вот этот контакт со своей аудиторией, немножечко они запускают тебя в свою личную жизнь, хотя обычно это ты делаешь в рамках эфира. И это очень приятно и показывает, что вы выстраиваете своего рода доверие. Это самая большая ценность на радио.

— Приходилось ли тебе волноваться или даже стесняться гостей, у которых надо было брать интервью?

— Волнение — неотъемлемая часть нашей работы, особенно когда речь идет о людях высокопоставленных, назовем это так. Например, посол какой-нибудь страны или политик. Так или иначе, ты ощущаешь вот это давление: «а вдруг я задам какой-то глупый или слишком типичный вопрос?», — и ты, конечно же, волнуешься. Но потом «подготавливаешь почву», говоришь вне эфира, и уже в рамках разговора пытаешься показать собеседника таким же обычным человеком, которому тоже свойственно волноваться. И ты можешь даже проговорить в эфире честно, что ты волнуешься, потому что такой гость. Честность — это самая главная вещь. И да, конечно же, бывают такие моменты. Сколько бы лет я не занималась журналистикой и интервью, это — неотъемлемая часть меня.

— Что чаще всего находится у тебя под рукой в студии, кроме микрофона? Есть ли какие-то ритуалы перед началом эфира?

— Как правило, у меня под рукой в студии всегда есть телефон. Не знаю, правда, зачем. Он без звука, просто лежит рядом. Часы у нас вообще везде в студии, но по какой-то причине и он здесь находится. А что касается ритуалов, то здесь, наверное, больше музыкальная составляющая, потому что так уж выходит, что наш модератор чудесный, Валентин, всегда под мои выходы со слушателями ставит особенные песни, под которые я могу тут прокричаться, проораться, потанцевать… И с этим зарядом настроения я выхожу в эфир и кайфую. А если вдруг прихожу на работу и чувствую, что что-то меня давит или настроение плохое, то я заряжаюсь уже своей музыкой. У меня есть специальный плейлист для поднятия настроения. Поэтому как-то вот такой ритуал.

— Ты скорее журналист или радиоведущий — и в чём разница?

— Это самая большая проблема, с которой я сталкиваюсь, потому что я 8 лет именно в профессиональной журналистике — и на телевидении, и в новостных порталах. И здесь, на радио, помимо того, что я ведущая, я выполняю ещё функцию новостного редактора. И поэтому, конечно же, мне сложно перестраиваться. Потому что в новостях ты должен быть серьезным, местами сухим, ты говоришь только по фактам, а когда приходишь в эфир, ты выпускаешь вот эту свою дуринку внутреннюю и поднимаешь людям настроение. Поэтому сложно как-то… найти этот баланс между серьёзностью в новостях, потому что я же новости ещё и рассказываю в эфире, а потом иду поднимать людям настроение. Но ещё тоже прерываюсь на новости. Это сложно, и разница, наверное, больше в подходе, потому что радио — это больше про настроение, а журналистика — это про точность, сухость, факты, информирование людей. Хотя в рамках эфира ты тоже их информируешь, но на более простые темы. Поэтому да, это сложная задача, но я думаю, что я неплохо справляюсь.

— Бывали ли у тебя ляпы в эфире?

— Ляпы — ну, они бывают периодически. Ты что-то говоришь прям очень с настроением, очень как-то торопишься, можешь ляпнуть что-нибудь или оговориться, и оговориться не раз. В первое время выходов в эфир меня это очень волновало. Я думала: боже, какая я неудачница, я оговорилась, это так кошмарно, так стыдно. А потом поняла, что я же такой же человек, как наш радиослушатель, мне свойственно ошибаться, мне свойственно оговариваться. И я даже смеюсь теперь над этим, такая: ой, я заговорилась, но ничего, бывает, — и продолжаю дальше. И в этом, наверное, самая большая сила — найти в себе смелость пошутить над собой, и продолжать дальше.

— Самые неожиданные, трогательные или странные звонки от слушателей, которые ты получала?

— Каждый звонок трогательный, я бы так сказала. Ну ладно, хорошо, не каждый. Настроение тут больше играет роль. Но были, да, звонки от слушателей, которые как-то неожиданно меня нахваливали, благодарили за настроение, которое я им несу. Чуть ли не со слезами на глазах я сидела, настолько было приятно. И бывали слушатели, которые как-то так прям игриво со мной… Мужчина, который не захотел называть своё имя, говорил, что я его очень «импрессионула». Я запомнила это слово, поэтому если он сейчас это слышит, он точно поймет, что это адресовано ему. Каждый раз, когда что-то касается похвалы тебя как человека, ты вроде не должен обращать на это внимания, ведь это твоя работа, ты это делаешь. Но это каждый раз безумно приятно. И бывали моменты, когда я просто выходила из студии немножечко прорыдаться, и потом снова с улыбкой шла работать.